Провести интервью с фотографом и режиссёром Ryna Noir мы договорились во время перерыва одной из её съемок. Я пришла раньше, чтобы понаблюдать за съёмочным процессом. Пространство в студии, как обычно,  разделилось на две мизансцены – перед объективом и за ним. На долю секунды я замешкалась – не сразу поняла, по какую сторону работает модель, а по какую – фотограф. Элегантный и сдержанный look, аккуратно уложенная причёска и безупречный макияж ввели меня в заблуждение – я приняла фотографа за модель.

Мои наблюдения и общение с Ryna Noir в который раз убедили меня в том, что важно не только создать свой бренд, но и соответствовать ему.

 

О. К. Когда ты впервые осознала как хочешь выглядеть?

R. N. Я не всегда знаю, как хочу выглядеть. Но я регулярно задаю себе этот вопрос. Я с детства смотрела показы мод. Тогда я ничего в этом не понимала, но что-то влекло меня за собой в том направлении. И я всегда придавала большое значение одежде. Считаю, что внешний вид диктует настроение и даже способен повлиять на то, как сложится твой день. Если так случалось, что по какой-то причине, утром я не подобрала себе комплект одежды, который меня радует – в течение дня постоянно чувствую дискомфорт. Если говорить об образе в целом, то, наверное, не так давно я успокоилась. В какой-то момент я решила шить для себя одежду на заказ и этим словно разрешила ожить всем тем образам, которые долго копила в голове. Раньше постоянной сменой внешнего вида и цвета волос я как будто бы убегала от скуки. Иногда знакомые меня не узнавали. Сейчас я делаю меньше каких-то экспериментов, чётче понимаю, что мне нравится, а что нет, в чём я оригинальна и не похожа на других. Одежда дала мне понимание того, какой я могу быть при том, что мне дала природа. Но я по сей день задаю себе вопрос: как же я хочу выглядеть? Я скорее знаю, какое послевкусие мне бы хотелось оставлять.

 

О. К. Как бы ты охарактеризовала свой внешний стиль?

R. N. Я однозначно люблю классику. Элегантность – это то, к чему я стремлюсь. Иногда я вдохновляюсь концертными шоу и качественной поп-культурой. И я обожаю винтаж. Большинство моих образов взяты из кинематографа. Когда я вижу какую-то одежду, то представляю её уже в целостном образе в одном кадре. Никогда не вижу вещь отдельно от обстоятельств. В голове сразу всплывают картинки: я сижу в каком-то месте в непринуждённой позе, в определённых туфлях, и веду беседу с каким-то человеком; или вот я захожу в помещение в шляпе с широкими полями, которая частично скрывает моё лицо, за мгновение до ответа на мысленный вопрос окружающих: «Кто это?» Поэтому я считаю, что мой стиль немного театрален, в нём есть классика и ретро. И чуть-чуть порочности (смеётся).

 

О. К. Что или кто вдохновил тебя на создание своего образа?

R. N. В истории есть много прекрасных женщин, которыми я восхищаюсь – Грейс Келли и Жаклин Кеннеди, например. По сути, они одевались очень просто, но за ними тянулся такой шлейф истинного стиля, исходящего изнутри... Просматриваю их фотографии, и каждый раз пытаюсь разгадать эту тайну. Я абсолютно очарована Хичкоковскими блондинками, киногероинями Мэрелин Монро и персонажем Холли Голайтли. Когда хочу  проникнуться лёгкостью красивой жизни, я смотрю «Завтрак у Тиффани». Есть и современные дивы, которые диктуют скорее образ мыслей. Мне нравится то, как одевается Рианна – дерзкая, смелая, непредсказуемая. Не знаю никого, кто бы так умело сочетал несочетаемое. Она может оправдать любую вещь! Бейонсе – женщина-королева, само достоинство. И, конечно же, Рената Литвинова – такое тонкое произведение искусства.

Я обожаю 50-ые! Пик элегантности и дисциплины внешнего вида. Тонкая талия, белые перчатки… Я не видела ни одного фото с 50-х, где бы женщина была без укладки и главное я понятия не имею, какие тогда были бьюти-технологии.

А ещё у меня особая любовь к мужскому гардеробу. На мужчину в костюме можно смотреть вечно, такой магнетизм… Вот в костюме складывается какой-то очень важный пазл, когда я чувствую, что нахожусь на своем месте. Обожаю то, как эта одежда тебя собирает в завершённую элегантную форму. Но я люблю носить костюм с каблуками и распущенными волосами – чувствую себя так комфортнее. И обязательно добавить к этому ансамблю какой-то сладкий, чисто женский, может, немножко приторный аромат. Если же моя одежда более женственная и откровенная, тогда я использую строгий аромат, иногда даже мужской парфюм. Очень легко надеть платье и почувствовать себя красивой. Но женственность должна исходить изнутри.

 

О. К. Подбираешь ли ты для себя одежду, аксессуары, обувь, готовясь к съёмке, с целью соответствовать её атмосфере?

R. N. Нет. Разве что несколько раз такое случалось. Вообще у меня для съёмки есть что-то вроде моей униформы – чёрные брюки и мужская рубашка, которую мне подарил близкий друг. Я считаю её счастливой и мне в ней очень комфортно. Во время съёмки фотографу иногда же приходится и под стул лечь, и на асфальт. Мне нравится засучивать рукава и делать что-то руками, поэтому в работе я всё же уступаю место удобной одежде. Брюки с высокой талией и немного свободная сорочка – идеальная середина, когда меня ничего не отвлекает от съёмочного процесса, и я не думаю о том, во что я одета. Это то, что я позаимствовала из стиля Грейс Келли – в 50-60-е это было популярное сочетание. И, по моему мнению, команда обязана работать в чёрной одежде и не привлекать к себе внимание. Я вообще в ближайшее время планирую сделать себе стильный и практичный комплект одежды для работы. Как правило, на мне есть макияж и укладка. Но, честно говоря, иногда у меня бывают настолько загруженные дни, когда даже ночь может быть потрачена на подготовку, а утром уже нужно на съёмку. Поэтому меня можно встретить без укладки и макияжа (смеётся). Но это скорее исключение, нежели правило.

В окружающем мире одежда может стать разговором с тем, кто тебя видит. Точно так же работа над кадром – это разговор с тем, кого ты снимаешь.  Мне не нужно в этот момент ничего говорить. Я только проводник, меня как личности в этот момент нет.

 

О. К. Ловишь ли ты себя на мысли во время работы, что думаешь о том, как выглядишь?

R. N. Какой интересный вопрос… Ты знаешь, бывает. Если минутка, конечно же, найдётся. Случается так, что несколько часов не удаётся передохнуть во время длительной съёмки, событие сменяется событием, и в какой-то момент я смотрю на себя в зеркало и понимаю – мне не очень нравится то, что я вижу. Это никак не повлияет на мою работоспособность, я слишком в другом человеке в этот момент. Но приятно творить, когда ты выглядишь хорошо. Я, безусловно, люблю, когда есть возможность сначала уделить время себе, а затем уверенно отдаться работе. Но во время съёмки я должна быть, как зеркало – в моём внешнем виде меня и клиента не должно ничего отвлекать. Я хочу отдавать что-то человеку и съёмке, а не думать о том, какая я сейчас. Всё, что во мне должно быть – это энергия.

 

О. К. Экспериментируешь ли ты на себе, подбирая образ модели для предстоящей съёмки?

R. N. Иногда я сама стилизую съёмки.  Мне кажется, что все созданные мной образы, исходят от меня самой, я бы с лёгкостью могла «примерять» их на себя. И если проследить за тем, как обычно одеты мои модели, то можно заметить определённое сходство. Но мне работа стилиста совершенно неинтересна. Я обожаю придумывать образы для себя, но когда речь заходит о том, чтобы создать его для кого-то другого, не факт, что он подойдёт человеку, ведь я пропускаю его через свою личность. Во-вторых, я вижу целостную картинку, и мне сложно подобрать конкретную одежду, детали, которые должны быть на модели. Я вижу, скорее, ощущение, которое должен оставлять персонаж после взгляда на него. Но если я не прочувствую будущую съёмку, то её не будет. Бывает, что сложно работать и вложиться в какие-то сроки, иногда клиент после встречи ждёт, что я сразу же ему сообщу, что мы делаем. А я не вижу. Это такой мучительный момент, когда ты не можешь до конца чего-то в съёмке уловить – какой-то связующей линии, или какая одежда должна быть на модели, или что это за локация. Вот пока этот пазл не сложится, происходит то, что называется «творческая мука». Это не выходит из мыслей. Отвратительное чувство, правда (смеётся). Я всегда жду этого щелчка, когда раз – и в голове всё складывается.

О. К. Как ты выглядишь, когда ретушируешь фотографии, понимая, что тебя никто не видит?

R. N. Сколько бы внимания я не уделяла внешнему виду, как бы не любила создавать образы, мне важно выглядеть дома хорошо, но без фанатизма. Не могу сказать, что я специально привожу себя в порядок, перед тем как приступить к обработке фотографий. У меня есть удобная домашняя одежда и красивый шёлковый мужской халат, в котором я не стесняюсь работать дома, хоть целый день. Конечно, со временем планка «обычного» поднимается, но иногда мне тоже натирают туфли, и душит галстук. Вот в спортивной одежде меня можно увидеть очень редко, только недавно у меня появились первые в моей жизни кроссовки.

Как-то я была на одном мероприятии. Смотрю на окружающих меня людей и понимаю, что они оделись сюда специально. Когда ты впитываешь в себя определённый образ жизни, ты не замечаешь, как твоя домашняя одежда становится частью твоего стиля… Одри Хеппберн в «Завтрак у Тиффани» – понимаешь? (смеётся). Если ты намерен выглядеть так только на тематическом мероприятии или одну неделю в году во время Fashion Week, то всегда заметно, что твой образ создан специально.

В момент разработки идей для съёмки или ретуши фото за компьютером для меня неожиданно важна обстановка в доме. Порой мне нужно сначала убрать в комнате и только потом приступить к работе в этом пространстве. Хотя, у меня дома часто бывает творческий беспорядок.

 

О. К. Торопясь на съёмку, чему ты отдашь предпочтение: не сделаешь укладку, но будешь на месте вовремя или же опоздаешь, но с эффектным внешним видом?

R. N. В общем, я опаздываю очень часто. Это моя проблема. На съёмки – никогда. Вот как я могу заставлять всех ждать только меня? Кто, если не я скоординирует и даст задачи команде? Я же всех собираю, отвечаю за то, чтобы всё спланированное осуществилось. Клиент не может и не должен меня ждать. Или как я могу показать, что устала? Если я позволю себе это, то и другие будут так себя вести. Съёмка – это возможность протестировать себя: 13 часов не пить, не есть, не ходить в туалет и т. д. – запускается некий режим механической работы тела. Я не осознаю, что у меня что-то болит, я ничего не хочу, все какие-либо нужды или физический дискомфорт отсутствуют.

Я не считаю свою работу особо женственной. Сверхвнимание к своей внешности – это компенсация за то, что иногда мне на съёмке нужно забить гвоздь, это камень в огород тех, кто считает, что нужно что-то одно. Минус один час сна и я счастлива, и я забиваю гвоздь с укладкой и макияжем (смеётся).

 

О. К. Тебя нельзя назвать «сапожником без сапог». Как часто ты участвуешь в съёмках в качестве модели?

R. N. Если говорить обо всех проектах в моей жизни, то я снималась достаточно много, играла на сцене в театре, сейчас профессионально занимаюсь танцами. Я окончила курс по режиссуре – приходилось много участвовать в работах одногруппников. Конечно же, этот опыт стал неотъемлемой частью моей работы с моделью во время съёмки. Я понимаю тех, кто работает по другую сторону объектива. Поэтому я очень много выхожу в кадр и показываю на себе. Когда я продумываю образ или съёмку, то часто примеряю вещи, которые примерно будут на модели, смотрю на себя в зеркало, придумываю позы. У меня практически нет таких съёмок, в которых я бы поставила модель на фон и сказала бы позировать. И она меняет позы одна за другой, я делаю двести кадров и выбираю десять удачных. Съёмка готова. Нет. Для меня кадр – это уже определённое состояние.

Съёмки для себя я стала делать, как минимум, раз в год. И буду делать чаще. Мои собственные съёмки очень важны по многим причинам. Как я уже говорила, одежда для меня не существует вне образа, мне недостаточно её просто носить. Ведь в жизни я не могу всецело рассказать ту историю, которую я вижу в той или иной вещи. А кадр мне помогает донести суть. Во-вторых, для меня это момент познания самой себя. Я до недавнего времени очень часто меняла цвет волос, причёски, пережила много экспериментов с внешностью. Для меня фотосессия – это фиксация момента. Я открываю свои собственные фото и вижу личностную эволюцию. И мне нравится то, что происходит в моей жизни, мне нравится, как я меняюсь. Вот эти съёмки для меня приближение к тому, чтобы понять, как я хочу выглядеть.

Всё, чем я когда-либо занималась, для меня очень связано и органично. Всё это – мой мир, который вращается вокруг того, к чему я пришла – фотографии.

 

О. К. Будучи моделью в кадре, «видишь» ли ты себя со стороны в эту минуту, как фотограф?

R. N. Я вижу кадр. У меня есть чёткая картинка в голове того, что я хочу. И пока это не будет зафиксировано на фотоаппарате, я буду настаивать на продолжении съёмки. Я хорошо знаю своё лицо и очень люблю свой профиль, чувствую своё тело. Я, как и любой другой человек, не обладаю идеальной внешностью и отдаю себе отчёт в её достоинствах и недостатках. В процессе этих съёмок я узнаю себя ещё лучше. Вот почему девушки приходят на фотосессию? Большинству женщин вообще не нужны фотографии, новые аватарки. Им нужна психотерапия, они хотят внимания к себе, чтобы за ними поухаживали, им необходимо увидеть себя другими глазами. И у меня есть такая потребность. Персональная съёмка – возможность раскрыться и уделить время себе. Поэтому для меня работа в кадре ровным счётом, как и процесс, когда я одеваюсь утром – это каждый раз некая игра, где я решаю, какой мне быть сегодня.

 

О. К. Какие выводы ты сделала, побывав по обе стороны объектива?

R. N. Я заметила, что иногда в работе с клиентом, слишком пытаюсь себя проявить, как художник. Очевидно, что если он пришёл именно ко мне, значит ему нужно то, как я вижу кадр. Но это чаще всего не так. В любой сфере в мире есть имена, которые несут за собой чёткую стилистику. Если ты обращаешься к конкретному профессионалу, то уже приблизительно понимаешь, что от него получишь. К сожалению, именно у нас в Украине пока что нет уважения к «почерку». Во-первых, в нашей стране мало у кого он есть, во-вторых, не воспитан ещё наш человек так, чтобы приходить к тому мастеру, от которого он хочет именно того, что тот делает. Заказчик просто выбирает фотографа и хочет от него хорошую работу. А я пытаюсь проявить себя. Но порой клиенты хотят быть просто красивыми. Им может быть неважно, в чём идея и как кадрирована фотография. Человек в первую очередь смотрит на себя в кадре, а весь антураж находится где-то на втором месте. И так же для меня, когда я в роли модели – кадр важен, но сначала я смотрю на себя.

 

О. К. Являешься ли ты частью своего бренда?

R. N. Я не фанатик моды, не фешиониста, я даже не считаю себя fashion-фотографом. Я делаю красивый продукт и мой выбор – ему соответствовать. Не будь я такой, какая я есть, мои клиенты, по большей части клиентки, были бы совершенно другими. Я осознаю, что стала частью своего бренда, и я признаю, что являюсь продавцом своего продукта. Но работа не является главным звеном, которое меня побуждает к тому, чтобы я следила за своим имиджем. Это скорее моя амбиция сделать себя не только человеком, который что-то делает, а и личностью, которая сама собой что-то представляет. У меня есть желание реализовать себя в различных направлениях.

Не могу сказать кого больше – тех, кого мой образ привлекает или же тех, кого пугает и отталкивает. Он рассказывает обо мне, но никак не добавляет мне профессионализма. Приятный внешний вид – это как уважительный разговор.

Человек может меня не заметить, не запомнить, а может получить удовольствие, глядя на меня. Почему бы мне не выбрать второе? Разве не это моя работа?

Фото – Елена Кудрей